М.Алексеев "Мой Сталинград"

«Когда я читал эту книгу, понимая, что это не роман, не беллетристика, а почти документальный текст, я все время думал: а может быть, Михаил Алексеев среди тысяч увиденных им в Сталинграде людей встретил и моего отца. Может, где-нибудь на полустанке, на  перекрестках фронтовых дорог вдруг они на секунду встретились глазами. Может быть, события, описанные Алексеевым, теми же глазами видел и мой отец? Я читал «Мой Сталинград» глазами сына, потерявшего в Сталинграде отца, с надеждой, что на страницах книги я с ним хоть на миг, но столкнусь. Я не ведаю, где его могила. И поэтому, читая книгу, я загадочным образом отождествлял Михаила Алексеева со своим отцом. Отношусь к нему самому и к его книге по-сыновьи. Как к «литературному отцу», хотя мы и пишем по-разному», — так говорит Александр Проханов о книге, которая стала одним из самых значительных явлений в литературе конца XX века. В новом издании «Мой Сталинград» дополнен впервые публикуемыми письмами Михаила Алексеева 1942 — 1943 годов из осажденного Сталинграда. В однотомник также включены наиболее известные произведения писателя 60 — 80-х годов: «Драчуны» и «Хлеб — имя существительное». Издание посвящено 60-летию Сталинградской битвы и 85-летию защитника города-героя, крупнейшего русского писателя, Героя Социалистического Труда — Михаила Николаевича Алексеева.

ОТ АВТОРА

…нет величия там,

где нет простоты, добра и правды.

Л. Н. Толстой. «Война и мир»

«Мой Сталинград» — это действительно мой, а не чей-то там Сталинград. В Сталинградском побоище участвовали миллионы солдат. И в судьбе каждого, взятого отдельно, Сталинград 42-го и 43-го отразился по-своему. Он, этот отдельно взятый, мог быть участником великой битвы всего лишь один час или даже одну минуту, но этот час и эта минута стоили целой жизни, потому что из Сталинградского сражения выйти живым — это почти противоестественно, а погибнуть в нем — это в порядке вещей, это почти неизбежно. Каждый из нас, кто был там, мог бы сказать: Сталинград — это моя судьба. И из слагаемого миллионов судеб зримо предстанет судьба победителей и побежденных, судьба живых и мертвых, больше мертвых, чем живых.

Вот почему я решил рассказывать только о том, чему сам был свидетель, и о тех, кого знал хорошо по службе в одной воинской части, по совместным боям в междуречье Дона и Волги летом и осенью 42-го и зимой 43-го, при этом соблюдая железную установку: ничего не придумывать, не досочи-нять. А если и сочинять, то лишь исходя из характера описываемого события или действительного лица. Сочинять так, чтобы ни это лицо, ни те, кто с ним соприкасался, не усомнились в подлинности поступка или сказанных слов.

М.Алексеев "Мой Сталинград"