А.С.Барков "Подвиги защитников отечества"

В истории каждого народа были периоды проверки нации на прочность, на сохранение своего уклада жизни, своей территории. Война с французской армией Наполеона 1812 года и война с фашистской Германией 1941-1945 годов, названные Отечественными войнами, стали испытанием воли, мужества, патриотизма и героизма не только армий, но и всего народа и завершились победой над Наполеоновским нашествием и полным разгромом фашизма. В настоящее издание включены исторические повести А.С. Баркова раскрывающие героический дух народа, преданность его своей Родине, готового на самые тяжелые испытания и жертвы в  годы защиты отечества от вероломных захватчиков. Все повести раскрывают подлинные исторические события и основаны на реальных фактах.

Книга адресована читателям, интересующимся великой и славной историей своей Родины.

Подвиги защитников Бреста (отрывок)

Тревожная ночь

Над брестской землей поднялась луна, опоясанная темными тучами. Лето сорок первого выдалось на редкость горячим: больше месяца ни капли дождя; земля не успела остыть от дневного зноя.

Несмотря на поздний час, жара не спадала. Раскаленный воздух неподвижно висел над пограничной округой.

В сосновом бору пахло горьковато-пряной смолой и хвоей.

— Ну и духота! — утирая со лба пот, пожаловался Семин. — Черт её подери!

— Терпи, боец, генералом будешь!— шутливо успокоил его Бугров.

— Стерпим, товарищ политрук, было б кругом тихо да мирно...

Дозорная тропа, по которой шли политрук заставы Сергей Бугров и красноармеец Михаил Семин, спускалась под уклон к неширокой просеке. Они шли, а за спиной, на сопредельной стороне, взламывая многолемешными плугами нетронутый веками чернозем, гудели трактора.

Которую ночь оттуда доносились глухой рокот моторов, скрежет и грохот стальных траков. Казалось, вовсе не по земле ходят трактора, а по каменистой дороге, будоража сторожкую ночную тишину. Лишь перед самым восходом солнца, когда в серо-розовой дымке начинали угадываться очертания противоположной стороны границы, шум в поле стихал. Однако, как замечали пограничники, пахоты было немного.

Почти всю дорогу Бугров и Семин шагали молча.

— Раньше и здесь шумел лес,— миновав низину и войдя в мелколесье, первым нарушил молчание политрук.— Только повырубали его польские паны, похозяйничали. А теперь мы снова пустыри сосной да елью...

И он стал подробно рассказывать о том, как сажают молодняк.

Внезапно в кустах зашуршало, будто кто-то двигался прямо на них.

Пограничники одним прыжком очутились на обочине просеки, залегли, взяв автоматы на изготовку.

«Неужели нарушитель прорвался?» — с тревогой подумал Бугров. А неизвестный, словно угадав мысли политрука, затаился. Треск и шорохи стихли, но через минуту-другую повторились явственнее.

Вглядываясь в кусты, озаренные луной, пограничники заметили, как ожили, зашевелились ветки. Прямо на них кто-то двигался по чаще, хрустя сушняком.

Незнакомец брел напролом, не опасаясь скрытых нарядов. Пограничники насторожились, готовые в любой миг преградить дорогу незваному гостю. И тут, шагах в десяти от засады, из кустов на просеку вывалилась кабаниха. А следом за ней, один за другим, посапывая,— целая дюжина резвых поросят.

— Кабаны,— прошептал Бугров.

— У, черти полосатые! — с облегчением выдохнул Семин, ставя автомат на предохранитель.

Не обращая ни на кого внимания, кабаниха остановилась и, убедившись, что кругом все в порядке, довольно хрюкнула и повела семейство к заставе.

— Пошли! — поднимаясь, сказал политрук.

Едва пограничники вышли на просеку, кусты вновь зашуршали, и впереди показался здоровенный матерый кабан. Заметив людей, насторожился, резко повернул в их сторону пятачок. Минуту-другую секач стоял неподвижно, щуря маленькие глазки. Он будто стремился распознать: не грозит ли ему опасность? Но вот в стороне, куда подалось кабанье семейство, завизжал поросенок, и старый секач, грозно хрюкнув, метнулся на зов.

— Здоров хряк! Ни разу еще такого не встречал,— тяжело перевел дыхание Семин.— Я уж было автомат взял на изготовку. Черт его знает, что у зверя на уме.

— Всяко бывает,— отозвался Бугров, поправил автомат на плече и зашагал дальше.

Не успели пограничники сделать и сотни шагов, как на дорогу выскочил заяц. Встал на миг столбиком, а затем дал стрекоча.

— Неспроста, видно, товарищ политрук, зверье драпает,— заметил Семин.

В голосе пограничника чувствовалась тревога. И хотя животные, нарушая тишину границы, доставляли немало хлопот заставе, любили их парни в зеленых фуражках. В зимнюю стужу подкармливали, оберегали oт хищников.

Бугров промолчал и только прибавил шагу.

— Товарищ политрук, зачем это вдруг летом, в жару немцы вздумали распахивать пограничные земли? — спросил Семин.— И под шум тракторов по ночам подводить танки к границе?

— Вот именно — зачем? Зачем их войска заполнили все приграничье, если у нас с ними мирный договор? — Политрук повернулся к Семину, глянул в худощавое скуластое лицо алтайского парня.— И нам надо сейчас держать ухо востро!...

— Но наблюдение — не контрмеры, товарищ политрук. Под видом пахоты трактора создают маскировку для танков, подходящих к границе.— И повысив голос, Семин продолжал: — Но нас на мякине не проведешь... Все видим и слышим...

— Правильно: и видим, и слышим,— кивнул Бугров.— А потому надо быть бдительными и готовыми ко всему.

У кирпичного дома их встретил дежурный по заставе сержант Зотов. Молодцевато отдал честь, доложил политруку, что по случаю болезни начальник заставы в ноль часов сорок минут отправлен в госпиталь, в Брест, и подал записку.

— Н-да, обстановка не из праздничных,— нахмурился политрук, развернул записку и начал читать.

«Сергей,— писал лейтенант Бойков,— пока ты осматривал наш участок границы, мне внезапно сделалось плохо. Фельдшер определил острый приступ аппендицита и отправляет в госпиталь. На тебя возлагаются обязанности начальника заставы, о чем я уже доложил в комендатуру...»

Бугров вошел в кабинет, снял фуражку, расстегнул ворог гимнастерки и позвонил в комендатуру. Доложил, что приступил к обязанностям начальника заставы, сообщил об увеличении тракторов, занятых на «пахоте» у соседей и о подходе немецких танков к границе. Но в ответ услышал неизменное: «Усильте наблюдение»,— и с досадой положил трубку. Немного переждав, снова взял ее. Справился о состоянии здоровья лейтенанта Бойкова, узнал, что больному уже сделали операцию, и пообещал: «При первой же возможности навещу командира».

Бугров взял будильник и поставил стрелку звонка на четыре утра. Времени для отдыха оставалось в обрез. Политрук сел к столу, посмотрел в зеркало на свое отражение: «Многое, очень многое доверено тебе, Сергей...» А было политруку всего навсего двадцать четыре года от роду.

«Скоро пролетит и эта тревожная ночь...» — подумал Бугров, устало опускаясь на диван. Вспомнил слова Семина о том, что усиленное наблюдение за сопредельной стороной, где с каждым днем накапливаются войска противника,— это далеко не все для упреждения прорыва немцев через границу. Однако, неделю тому назад по-иному освещалось действительное положение на границе. Как же все это понимать?!

Бугров положил руки под голову, закрыл глаза. Телефонный звонок разом согнал дремоту. Политрук снял трубку:

— Я «Замок», слушаю вас!

— «Замок», я «Заслон»,— услышал Бугров голос старшего наряда Дубкова.— В квадрате двадцать семь пятьдесят на сопредельной стороне поднимают аэростат.

— «Заслон», я «Замок», продолжайте наблюдение,— приказал политрук.

— Я «Заслон», вас понял.

Едва трубка легла на место, снова настойчиво зазвонил телефон.

— «Замок», я «Ураган»...— говорил начальник соседней заставы.

— Я «Замок», слушаю вас,— отозвался Бугров.

— Есть все основания полагать, что утром разразится «Гроза». Имеете ли вы об этом метеосводку?

— Сводки о погоде не имею, но...

— Будьте готовы! — предупредил начальник заставы и положил трубку.

Взволнованный Бугров позвонил по телефону. Нужный номер был занят: в трубке раздавались частые, прерывистые гудки.

Бугров срочно вызвал дежурного по заставе сержанта Зотова:

— Заставе боевая тревога! Остаетесь здесь за меня.

— Есть! Заставе боевая тревога...

В это время зазвонил телефон, и Бугров задержал сержанта. Говорили из комендатуры.

— По имеющимся данным, сегодня утром...— неслось по проводам.

Бугров понял, о чем идет речь, резким взмахом руки и кивком головы дал понять Зотову, что объявлена боевая тревога.

Громкий сигнальный звонок разорвал тишину казармы:

— Застава, в ружье!

А Бугров все еще слушал комендатуру и, чтобы ответить на сигнал полевого телефона, снял трубку. Приложил ее к другому уху.

— «Замок», я «Шпилевой»,— докладывал пограничник с наблюдательной вышки.— Вижу бортовые огни самолетов. Много, сосчитать невозможно. Идут на заставу...

— Оставьте пост и перейдите в укрытие,— приказал Бугров.

— Вас понял! — ответил наблюдатель.

— Что там у вас? — настороженно спросили из комендатуры.

— Нападение! — только и успел произнести политрук, как сильный грохот разрывов обрушился на пограничную землю.

А.С.Барков "Подвиги защитников отечества"